«… Слышно страданье безвинных русских людей» - это слова из песни, которую пели узники Петрозаводского концлагеря №3. Осенью 1941-го в этот лагерь попала вместе с родными шестилетняя Валя Рябкова.

16 апреля Валентине Сергеевне, ветерану Каскада Вилюйских ГЭС ОАО АК «Якутскэнерго», исполнится 80 лет. Прошла вся жизнь, но песня не забылась, как не забылись и скорбные дни, проведённые в финском плену.

Летом 1941 года деревня Воронье в Ленинградской области, в которой жили Рябковы, была занята финнами. Валентина Сергеевна рассказывает: «Однажды ночью к нам в дом пришли финны и потребовали показать им дорогу. Мужчины спрятались в подпол, остались дед, женщины и дети. Деда финны забрали с собой, и обратно онне вернулся. Мы ушли в лес с другими жителями деревни. Мама, ходившая беременной седьмым ребенком, родила, но братик через несколько дней умер. У мамы молока не было, есть было нечего. Чтобы хоть что-то добыть, наши тайком пробирались в деревню. И однажды кого-то из них поймали финны.

Нас всех привели в деревню и погнали по другим деревням. Кто в чём был, в том и пошёл, а была осень. Было холодно, голодно и страшно: «Вот сейчас убьёт». По небу летали вражеские самолёты и бомбили деревни. На наших глазах взрывались дома. Через несколько дней нас загнали в телячьи вагоны и повезли в Петрозаводск. Ехали долго и стоя.

Привезли в Петрозаводск, а там – бараки, часовые на вышках. Нас расселили по баракам. В одной комнате жили по несколько семей. Весь лагерь окружили колючей проволокой в два ряда. Лагерей в Петрозаводске было много. Наш был под номером три.

Нас, детей, отделять не стали, оставили вместе с родителями. Родители работали на бирже труда, мужчины таскали бревна. Дети оставались в бараке, у кого были силы, те ходили за водой на озеро, каждый раз переживая страх, потому что по дороге туда и обратно приходилось идти через проходную.

Вскоре после того, как нас привезли в лагерь, тяжело заболел и умер отец. Нам не дали проводить его в последний путь. Забрали и бросили в общую яму. Каждый день умирали тысячи людей.

Мама тоже сильно заболела. Лежала и не могла подняться, а наш трёхлетний Витя у неё просил: «Балаки хочу!». Балакой он называл баланду, размешанную на воде муку. Есть было нечего, кроме этой баланды…

От голода умирало много детей. Я тоже чуть было не умерла. Ходить не могла. Мать решила, что я не жилец, и из тряпок сшила мне платье на похороны. Но я выжила…

Чтобы не умереть с голода, мы резали проволоку и убегали в город. У кухонь или казарм нам иногда что-либо перепадало. Мы научились на финском просить еду. Однажды я со старшим братом вышли из лагеря, а там женщины-финки готовят обед. Брат говорит: «Ты иди одна, меня выгонят». А я маленькая, худющая, и пошла. Женщины усадили меня и дали сахару. Я кусаю чуть-чуть и говорю: «Мне ещё надо, в лагере много детей, им тоже хочется есть». Мне наложили в ведёрко еды. Я иду обратно, а брат мой плачет: «Что ты так долго? Меня плётками выгоняют».

Возвращаться в лагерь было очень страшно. Наверху стояли часовые, территория освещалась прожекторами, и мы старались пробраться незаметно. Но не всегда это у нас получалось. За самовольный выход из лагеря финны наказывали жестоко. Однажды они поймали моего брата и одного парня, который был вместе с ним. Запрягли их как лошадей и заставили бегать: «Пиком! (Бегом!) Стоп!». И очень сильно их избили, брат три недели не мог вставать. Был такой Ванька-палач, которого мы все боялись.

… Всего, что было, не перескажешь. Нас освободили в 44-м. Наша семья подалась в Подпорожье, потому что родная деревня Воронье была сожжена дотла. Поначалу мы жили в бараке, через какое-то время дали комнату в двухэтажном доме. Все впятером жили в этой комнате. Чтобы не умереть с голоду, ели траву: лебеду, крапиву, кислицу. Варили из них суп, пекли лепешки. Собирали грибы, ягоды. Была такая ягода – гонуболь, похожая на голубику, но плоды крупные. Я стаканчиками продавала эту ягоду.

… Мы боялись говорить о лагере. Времена были такие, что за пребывание в плену могли и посадить», - завершает свой рассказ Валентина Сергеевна.

Валентина Рябкова окончила вечернюю школу, Всесоюзный заочный энергетический техникум. Работала на трёх ГЭС: Свирской, Куйбышевской и Вилюйской. Последняя – главная, ей Валентина Сергеевна отдала 41 год жизни.

За многолетний добросовестный труд она награждена Почетными грамотами Каскада Вилюйских ГЭС, АК «Якутскэнерго» и Правительства Республики Саха (Якутия), ей присвоено звание ветерана энергетики и энергостроительства, ветерана труда.

У Валентины Сергеевны дочь Анжелика и внук Дмитрий, они живут в г. Волжский, Волгоградской области. И хоть ветеран скучает по родным, из полюбившегося Севера уезжать не хочет. «Здесь у меня вторая родина, здесь прожила почти всю жизнь», - говорит она.

Память о войне жива в душе Валентины Сергеевны. И отголоском тех страшных дней – строки лагерной песни, которые сами собой отпечатались в мозгу:

Раскинулся лагерь широкий,
Кругом все бараки стоят.
А в доме безлюдном высоком
Засел белофинский там штаб.

Неслышно по лагерю песен,
А слышатся крики детей.
По комнатам слышно страданье
Безвинных русских людей.

Нечаянно в лагерь попали
Мы, жители разных сторон.
Безвинно сидим за решеткой
И сами не знаем, что ждет.

А злые хозяева финны
За что нас сюда привезли?
За что нас решеткой закрыли,
И выхода нет никуда?